Владимир Высоцкий — Баллада о детстве song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Баллада о детстве" by Владимир Высоцкий.
Lyrics
Значит, память моя однобока.
Но зачат я был ночью, порочно,
И явился на свет не до срока.
Я рождался не в муках, не в злобе,
Девять месяцев — это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе:
Ничего там хорошего нет.
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,
Что вдруг мои родители зачать меня задумали,
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот живет же братия — моя честна компания.
Ходу, думушки резвые, ходу,
Слово, строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я свободу
По указу от тридцать восьмого.
Знать бы мне, кто так долго мурыжил —
Отыгрался бы на подлеце,
Но родился и жил я и выжил,
Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.
Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка,
И привыкла к ней мать понемногу.
И плевал я, здоровый трехлетка,
На воздушную эту тревогу.
Да не все то, что сверху от бога —
И народ зажигалки тушил.
И, как малая фронту подмога,
Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-
Мои — без вести павшие, твои — безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок,
Поживал — не забыт, не заброшен.
И дразнили меня «недоносок»,
Хоть и был я нормально доношен.
Маскировку пытался срывать я,
— Пленных гонят, — чего ж мы дрожим?
Возвращались отцы наши, братья
По домам, по своим да чужим.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями —
То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония — сплошная чемодания.
Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,
А из эвакуации толпой валили штатские.
Осмотрелись они, оклемались,
Похмелились, потом протрезвели.
И отплакали те, кто дождались,
Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,
Мы спросили: — зачем? — Он в ответ,
Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:
Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.
Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене — откажется
Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,
На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.
Все — от нас до почти годовалых
Толковищу вели до кровянки,
А в подвалах и полуподвалах
Ребятишкам хотелось под танки.
Не досталось им даже по пуле,
В ремеслухе живи не тужи.
Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули —
Из напильников сделать ножи.
Они воткнутся в легкие
От никотина черные,
По рукоятки легкие трехцветные наборные.
Вели дела отменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,
И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,
Было дело и цены снижали.
И текли, куда надо, каналы
И в конце, куда надо, впадали.
Дети бывших старшин да майоров
До бедовых широт поднялись,
Потому, что из всех коридоров
Им казалось сподручнее вниз.
Lyrics translation
So my memory is one-sided.
But I was conceived at night, viciously,
And he was born before his time.
I was not born in pain or anger,
Nine months is not years.
I served my first term in the womb:
There is nothing good there.
Thank you prelates for spitting and blowing,
What if my parents were planning to conceive me,
In those days, secluded, now almost epic,
When the term huge wandered in stages long.
They were taken on the night of conception, and many even earlier,
And here lives the same brothers — my honest company.
Go, domeski frisky, go,
Word, lines, cute, word!
The first time I got my freedom
By decree of the thirty-eighth.
I would like to know who has lived so long —
Take it out on the scoundrel,
But I was born and lived and survived,
House on First middle-Class at the end.
There behind the wall, behind the wall, behind the partition
The neighbor and the neighbor indulged in vodka.
All lived level, modestly so: the corridor system,
There is only one bathroom for thirty-eight rooms.
Here the tooth on a tooth did not fall, the telogreechka did not warm.
Here I found out for sure how much it is, a penny.
Not afraid of the sirens, the neighbor,
And my mother got used to it little by little.
And I spat, a healthy three-year-old,
On air this alarm.
Yes, not all that is above from God —
And the people of the lighter was extinguished.
And, as a small help to the front,
My sand and a pitcher full of holes.
And the sun beat down in three streams, sifted through holes in the roofs
On The Evdokim Kirillich and Kishu Moiseyevna.
She told him: How are your sons? - Yes, missing persons!
Oh, Kiska, we are one family, you are also victims.
You are also injured, and therefore Russified.-
Mine are the missing, and yours are the innocent.
I left the cradle and the nipple,
Lived — not forgotten, not abandoned.
And they teased me "bastard»,
Although I was normally full-blown.
I tried to break the disguise,
"The prisoners are being driven away — why are we trembling?
Our fathers and brothers were returning
To their homes, to their own and others'.
Aunt Zina has a blouse with dragons and snakes —
The u Popov Vovchik's father came with trophies.
Trophy Japan, trophy Germany:
The country of limonia has arrived-a solid suitcase.
I took my father's epaulets at the station, like tchotchki, I,
And civilians were pouring out of the evacuation in a crowd.
They looked around, recovered,
Hungover, then sobered up.
And those who waited wept,
Nedazdalsja have traveli.
Father Vitkin and Genka started digging the metro,
We asked: — why?" - He replied,
Like, the corridors end in a wall,
And tunnels lead to light.
The prophecy my father did not listen to Vic with his sidekick:
From our corridor in the prison corridor was gone.
Yes, he was always an argumentative man, and if he came to the wall — he would refuse
He went through a corridor and ended up with a wall, I think.
But fathers have their own minds, and what about us?,
We looked at life quite independently.
Everything from us to almost one-year-olds
Tolkoviy led to the pudding,
And in cellars and basements
The kids wanted under the tanks.
They didn't even get hit by a bullet,
Don't worry about living in a handicraft house.
Neither to dare, nor to risk, but they did —
Make knives out of files.
They'll stick in your lungs
From nicotine black,
On the handle light three-color typesetting.
They were excellent, snot-nosed guards.
At the construction site, German prisoners exchanged knives for bread.
At first they played wrappers in the wall with tiny things,
And so the romantics left the doorways as thieves.
There was a time and there were basements,
There was a case and prices were reduced.
And the channels flowed where they should
And in the end, where it is necessary, fell.
Children of former petty officers and majors
Up to the trouble latitudes rose,
Because of all the corridors
They found it easier to go down.