Саграда — Идиот song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Идиот" by Саграда.
Lyrics
Голубь пролетел под куполом сельского храма,
Утром рано он наблюдал за ним обрадовано,
Выйдя за церковную ограду, он ждал чудес,
Под синевой небес звал его отец-лес.
Запах тех мест: рощи, луга и пашни,
Его рука их соберёт в наброски карандашные,
Русские сказки в народе полны дремучих тайн,
И по полям их бродит чёрная жуть, читая…
Федя любил литературу,
Много пил чай, много курил и много думал,
Он вспоминал, как мама умирала от чахотки,
Вот от чего её лицо запомнилось так чётко.
Снова зачёркнуто, то что писал с весны,
И. отца наверное убили крепостные,
Мимо прохожие плыли по мостовым,
Сквозь густой морозный дым, в лапы беды.
Тут очень пьют под музыку вечерних вьюг,
Вечный порочных круг, Санкт-Петербург,
Бедные люди, белые ночи,
Звуки прелюдий, россыпи многоточий…
И вдруг всё кончилось, сорок девятый год,
И кто-то тянет, кто-то ведёт на эшафот,
Ещё живой, но ветер смело хлещет по лицу,
Он ждал расстрела на Семёновском плацу.
В кандалах, впереди сибирский тракт,
Там где горит любовь, там отступает страх,
До Сибири, до острога, Крест — это дорога,
Мальчики на улицах найдут и потеряют Бога.
Там где нары в два этажа, среди каторжан,
Где взгляд людей ничего не выражал,
Он ждал, он жадно вглядывался в лица с чёрным ртом,
Потом он вспомнит и запишет всё про мёртвый дом.
О том бездонном горе клеймённых и отверженных,
Лишившихся имён, вцепившихся в надежду,
О том, что между ними есть способные простить,
О том, что белые одежды нужно уметь носить.
Осилит этот путь идущий,
И пусть в конце он упадёт в приступе падучий,
Поручик Достоевский узнает свой народ,
Тот кто идёт этой дорогой для мира Идиот.
И Родион потом пришьёт петлю к подкладке,
Украдкой глядя, как старуха возится с укладкой,
Уплаты требует долги, черный потолки,
Её намёки колки, её руки так тонки.
Игрок поставит всё и потеряет на рулетке,
Своей рукой оставит на полях пометки,
Даст медную монетку озябшей попрошайке,
В одном шаге от счастья вдруг произнесёт: «Прощайте!»
И вальс ветров приподнимет полы пальто,
Не оглянувшись даже он скажет: «Всё не то…»
И он пойдёт разглядывать тот потолок и трещины,
В огромной комнате вдвоём у трупа женщины.
В кандалах, впереди сибирский тракт,
Там где горит любовь, там отступает страх,
До Сибири, до острога, Крест — это дорога,
Мальчики на улицах найдут и потеряют Бога.
Lyrics translation
A dove flew under the dome of a rural temple,
Early in the morning he watched it with delight,
Outside the Church wall, he waited for miracles,
Under the blue sky, his father, the forest, called to him.
The smell of those places: groves, meadows and arable land,
His hand will gather them into pencil sketches,
Russian fairy tales are full of dark secrets,
And on their fields the black horror wanders, reading…
Fedya loved literature,
I drank a lot of tea, smoked a lot, and thought a lot,
He remembered his mother dying of consumption,
That's what made her face so clear.
Again crossed out, what I wrote in the spring,
My father was probably killed by serfs,
Passersby floated past on the pavement,
Through thick frosty smoke, into the clutches of trouble.
Here they drink very much to the music of evening blizzards,
Eternal vicious circle, Saint Petersburg,
Poor people, white nights,
Sounds of preludes, scattered dots…
And suddenly it was over, forty-nine,
And someone pulls, someone leads to the scaffold,
Still alive, but the wind blows boldly across my face,
He was waiting to be shot on the Semyonovsky parade ground.
In shackles, ahead of the Siberian highway,
There's love, there is fear recedes,
To Siberia, to Ostrog, the Cross is a road,
Boys on the streets will find and lose God.
Where the bunks are two stories high, among the convicts,
Where the opinion of the people does not Express,
He waited, looking hungrily at the faces with the black mouths,
Then he will remember and write down everything about the dead house.
About that bottomless mountain of the branded and rejected,
Lost names, clinging to hope,
That between them there are those who can forgive,
That white clothes should be able to wear.
Will master this path going,
And at the end let him fall in a fit of falling,
Lieutenant Dostoevsky recognizes his people,
The one who goes this way for the world is an Idiot.
And Rodion will then sew the loop to the lining,
Surreptitiously watching the old woman tinkering with her hair,
Requires the payment of debts, black ceilings,
Her hints are sharp, her hands are so thin.
The player will bet everything and lose on roulette,
He will leave notes in the margins with his own hand,
Give a copper coin to a cold beggar,
In one step from happiness suddenly utters: "Goodbye!"
And the waltz of the winds will lift the coat tails,
Without looking back even he will say: "It's all wrong..."
And he's going to look at that ceiling and the cracks,
In a huge room together with a dead woman.
In shackles, ahead of the Siberian highway,
There's love, there is fear recedes,
To Siberia, to Ostrog, the Cross is a road,
Boys on the streets will find and lose God.