Вася Обломов — Национальная идея song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Национальная идея" by Вася Обломов.
Lyrics
Порубал Иван Царевич змея, пробудил царевну ото сна,
а национальная идея между тем осталась неясна.
Сжег в печи лохмотья жабьей кожи, выкрав их, пока жена спала.
Акция сработала, но тоже ясности особой не внесла.
А проблем добавилось к тому же — был эффект совсем не тот, что ждал:
обстановка в доме стала хуже и возник классический скандал.
Проломил Иван дыру в заборе и ушел на подвиги с мечом.
Срезал все дубы у Лукоморья, на одном сундук нашел, причем.
Разломал Иван сундук на части — даже не мечом, а головой.
Думал, в сундуке найдется счастье, а нашелся заяц — как живой.
И сказал Иван, мол, эта шутка — не смешная, как плевок в лицо.
Зайца разрубил, а в зайце — утка. Утку разломал — а там яйцо.
И уже предчувствуя победу, взял Иван минутный перекур.
И разбил яйцо — как били деды золотые яйца личных кур.
И в ошметках скорлупы и слизи, медленно стекавшей по стволу,
наш Иван Царевич, взгляд приблизив, обнаружил ржавую иглу.
И рефлекс, отточенный веками, снова в этом случае не спит:
Бац! — сломал иглу двумя руками (заработав гепатит и СПИД).
И убил Бессмертного Кощея, и дворец Кощея сжег дотла.
А национальная идея так же непонятна, как была.
А домой вернулся — там всё то же: мусор, грязь, поломанный забор,
запах жженой лягушачьей кожи и в глазах жены немой укор.
Плюнул на пол, выбил дверь ногою и ушел геройствовать в ночи.
Пободался с Бабою Ягою — на лопате сжег ее в печи.
Сжег избу куриную в нагрузку, а затем, отчаян и жесток,
запихал с размаху прямо в гузку Соловью-разбойнику свисток.
А затем вскричал Иван с тоскою: господи, ну господи, ну шо?
Шо бы нам сломать еще такое, чтобы разом стало хорошо?
Где же эта штука? Кто я? Где я? А ведь скоро сказочке конец!
Тут национальная идея стала проясняться наконец.
Даже сам Господь расправил руку, гордо обводя родимый край:
«Верно мыслишь! Есть в России штука, поломать ее — и будет рай!»
В общем, цель, задача и работа — и в быту, и в сказках, и в кино
— это взять и поломать чего-то. Но чего — понять нам не дано.
Что бы нам такое поломать бы? Но ломаем — и понятно: зря.
Вот сожгли помещечьи усадьбы. Вот убили веру и царя,
кулака, эсера и кадета, нэпмана, затем большевика.
Если кто-то не поломан где-то — значит не дошла еще рука.
Всех переломали, вроде чисто. Счастье наступило? Вот же хер!
Ладно, поломали коммунистов. Поломали весь СССР.
Если в годы прежнего застоя мы сносили храмы с площадей,
то теперь, полив святой водою, разломали статуи вождей.
Следом поломали демократов, снова укрепили вертикаль.
Что ни поломаешь — все утрата. Что ни поломаешь — будет жаль.
Бьемся, бьемся, вкладываем душу, искренне ломаем, как никто!
Только каждый раз, чего порушим, всё опять окажется не то!
Ждем мы, что возвысится культура, возродятся фабрики, кино,
и в музей вернется жабья шкура, что спалили мы давным-давно.
Пропадут коррупция и пробки, медицина встанет в полный рост…
Но никто не слышит голос робкий, а ответ необычайно прост:
чтоб Иван Царевич вышел принцем и от бед избавился на раз,
поломать-то нужно главный принцип: принцип все ломать, что видит глаз.
Lyrics translation
Ivan Tsarevich cut the snake, woke the Princess from her sleep,
meanwhile, the national idea remained unclear.
He burned rags of toad skin in the oven, stealing them while his wife was sleeping.
The action worked, but also did not bring much clarity.
And problems were added to the same — the effect was not what I expected:
the situation in the house became worse and there was a classic scandal.
Ivan broke a hole in the fence and went on exploits with a sword.
Cut all the oaks near Lukomorye, on one chest found, and.
Ivan broke the chest into pieces — not even with a sword, but with his head.
I thought there would be happiness in the chest, but I found a hare — as if it were alive.
And Ivan said, they say, this joke is not funny, like spitting in the face.
Cut up a hare, and in the hare — a duck. Broke a duck — and there's an egg.
And already sensing victory, Ivan took a minute smoke break.
And he broke an egg — just as the grandfathers beat the Golden eggs of their own hens.
And in the fragments of shell and slime that slowly trickled down the trunk,
our Ivan Tsarevich, looking closer, found a rusty needle.
And the reflex, honed by centuries, again in this case does not sleep:
BAM! - broke the needle with both hands (earning hepatitis and AIDS).
And killed the Immortal Koshchei, and Koshchei's Palace burned to the ground.
And the national idea is as incomprehensible as it was.
When I got home — it was the same: garbage, dirt, a broken fence,
the smell of burnt frog skin and the look of silent reproach in his wife's eyes.
He spat on the floor, kicked the door down, and went off to be a hero in the night.
I fought with Baba Yaga and burned Her in the oven with a shovel.
Burned the chicken hut in the load, and then, desperate and cruel,
he shoved a whistle right into The Nightingale-robber's tail.
And then Ivan cried out in anguish: my God, my God, my God!
Sho would us break even such, to time became well?
Where is this thing? Who am I? Where am I? But soon the fairy tale will end!
Here the national idea began to become clear at last.
Even the Lord himself stretched out his hand, proudly circling the native land:
"You think right! There is a thing in Russia, break it — and there will be Paradise!"
In General, the goal, task and work — both in everyday life, and in fairy tales, and in movies
— it's like breaking something. But we can't understand what it is.
What would we break? But we break — and it is clear: in vain.
Here are the landowners ' estates burned. Here they killed Vera and the Tsar,
kulak, SR and cadet, knapman, then the Bolshevik.
If someone is not broken somewhere-it means that the hand has not reached yet.
All broken, like clean. Happy now? What a dick!
Okay, break the Communists. They broke the entire USSR.
If in the years of previous stagnation we demolished churches from squares,
then now, having watered the Holy water, they broke the statues of the leaders.
Then they broke down the Democrats and strengthened the vertical again.
Everything you break is a loss. Whatever you break will be a pity.
We fight, we fight, we put our heart into it, we sincerely break it like no one else!
Only every time we break something, it's all wrong again!
We are waiting for culture to rise, factories, movies to be revived,
and the toadskin that we burned long ago will return to the Museum.
Corruption and traffic jams will disappear, medicine will rise to full growth…
But no one hears the timid voice, and the answer is unusually simple:
so that Ivan Tsarevich came out as a Prince and got rid of the troubles for once,
you need to break the main principle: the principle of breaking everything that the eye sees.