Валиум — 1989 song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "1989" by Валиум.
Lyrics
Я помню все, каждый прожитый день,
Каждый яркий момент своей жизни, лица встреченных мною людей.
Юного мира границы и что за ними там,
Могло только сниться. Рос и гадал.
Продрогший Омск, во дворах вьюга, февраль.
Четверть века назад, я еще там беззащитен и мал.
Промзона — мой дом и падал черный снег под окном,
И тихое: «спи, моя радость». И я таял в свой сон.
Все вокруг эти сказки, не изведаешь за день,
Интереснее обнять их, ой смотри сколько ссадин.
Почувствуй мир на прочность, что хрупко, что прочно.
Маленький Миддендорф все исследует точно.
Пора больших открытий, глобальных истерик.
Я не успел ничего понять, мне здесь уже девять.
Дома не удержать, там июнь белым все стелит.
Я здесь во дворе, пусти, ну что ты в самом то деле.
На заднем плане полыхает пух.
Табак в легкие, откуда звук? Бросай, где-то идут.
Случайно сожгли погреба, вот накосячили тут.
Мам, прости, я был молод и по юному глуп.
И будто бы век прошел,
Так давно это было.
В дальней комнате свечи зажжем,
Фигуры из бронзы застыли.
Дрожали они под свет огня и любви,
Двигались будто живые.
Между ними пройду, ощущая их взгляд.
Посмотрю на нас всех молодыми.
Селитрой на ранах моих, зарубы за двор,
Пришедшими извне строго ни с чем, суровый футбол.
Весь в пыли, тело болит, но самый довольный.
Мои 10/11 протекали на поле.
Военный городок в суете пятиэтажных домов.
Сверстницы под окном шептались кое о ком.
Первая прогулка с девочкой, обошли весь район.
Первый поцелуй, спектр эмоций, что не был знаком.
Позже разбил я безответную любовь на листы.
Так и открыл для себя формат, высказанный стиль.
Баллады о шмаре, если обидел прости,
Но я срочно должен был вывести все на бит изнутри.
Там же холодный подъезд, был уютным и теплым.
Юные мы на перерез горячо обо всем.
Самые наивные мечты, через мутные стекла.
Самое сердце космоса, куда же еще нам?
Lyrics translation
I remember everything, every day I lived,
Every bright moment of my life, the faces of people I met.
Young world borders and what's beyond them,
It could only be a dream. I grew up and wondered.
Frozen Omsk, in the yards of a Blizzard, February.
A quarter of a century ago, I was still defenseless and small.
The industrial zone is my home and the black snow was falling under the window,
And a quiet, " sleep, my love." And I melted into my dream.
All around these fairy tales, you will not learn in a day,
It's more interesting to hug them, Oh look how many abrasions.
Feel the world for strength, what is fragile, what is strong.
Little Middendorf explores everything accurately.
It's time for big discoveries, global tantrums.
I didn't have time to understand anything, I'm nine years old here.
You can't keep it at home, because June makes everything white.
I'm here in the yard, let me go, what are you really doing?
In the background, fluff is blazing.
Tobacco in the lungs, where does the sound come from? Drop it, they're coming somewhere.
Accidentally burned the cellars, that's messed up here.
Mom, I'm sorry, I was young and young stupid.
And as if a century had passed,
It was so long ago.
We'll light candles in the far room,
The bronze figures froze.
They trembled under the light of fire and love,
They moved as if they were alive.
I will pass between them, feeling their gaze.
I'll look at us all young.
Nitrate on wounds of mine, the struggle for the yard,
Come from outside strictly with nothing, harsh football.
All covered in dust, my body hurts, but the most happy.
My 10/11 was leaking on the field.
A military town in the bustle of five-story houses.
The girls under the window were whispering about someone.
First walk with the girl, went around the whole area.
The first kiss, the spectrum of emotions that was not familiar.
Later I broke unrequited love into sheets.
So I discovered the format and expressed style.
Ballad of a skank if I offended you I'm sorry,
But I urgently had to put everything on the bit from the inside.
There is also a cold entrance, was cozy and warm.
Young we are on the cutting hot about everything.
The most naive dreams, through cloudy glass.
The heart of space, where else can we go?