ДДТ — Правда на правду song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Правда на правду" by ДДТ.
Lyrics
Страна швыряла этой ночью мутной сволочью.
И разменяв добро на зло, как деньги старые на новые,
Рванула асфальт, когда он на щеке, как водка с горечью,
И окна, окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою.
Добро, оно всегда без кулаков, трясло культяшками.
Пыталась жалость убедить, помочь опомниться,
Но всё быстрее и точней летела конница.
Аплодисменты. На манеж под звездным куполом
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась
Чем бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им,
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим.
Тела вдруг стали все огромные да полые,
И пьяница сапожник — память нам оставил пленки голыми.
Правда на правду,
Вера на икону,
А земля да на цветы,
Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью.
Закат, когда он на щеке как водка с горечью.
Страх покрывал все матом, будто потом, страх брел по городу.
Ночное небо было дотом, оно еще напоминало чью-то бороду…
Провинция зевала, грустно нервно в телевизоры.
А кто-то просто шел домой и ел яичницу,
Дышали трупы тихо, мерно под скальпелем провизора,
А кто-то в зеркале вертел уже своею личностью.
Страну рвало, она согнувшись пополам искала помощи,
А помощь танков по лоткам давила овощи.
Аплодисменты, бис, везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде — увидишь где еще?
Страна рыдала жирной правдой, так и не поняв истины.
Реанимация визжала, выла бабой, последней пристанью.
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией,
А репортеры, с галками, их угощали блицами.
Судьба пила, крестясь, и блядовала с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами флагами.
Да, повар голод подмешал им в жидкий суп довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху.
И справедливость думала занять чью-либо сторону,
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну.
Да погибали эти окна, эти крыши первыми.
Все пули были здесь равны все мысли верными.
Аплодисменты, бис, везде ревело зрелище.
Стреляло право по беде — увидишь где еще.
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где высота да простота, где баррикады ада нет.
Она горела в вышине, без дыма пламени.
Я на колени тоже встал, коснувшись этого единственного знамени.
Страна швыряла прошлой ночью мутной сволочью.
Страна скребла лопатой утром по крови покрытой инеем.
Да по утрам вся грязь, все лужи отражают синее.
Асфальт когда он на щеке, как водка с горечью.
На память фото пирамид с пустыми окнами-глазницами,
Аплодисменты, чудный вид, с листом кленовым да с синицами.
А будущее, что только родилось, беззвучно плакало,
А время тикало себе, а сердце такало.
Еще!
Lyrics translation
The country was throwing muddy scum this night.
And exchanging good for evil, as the money the old to the new,
Tore the asphalt when it is on the cheek, like vodka with bitterness,
And Windows, Windows were the first ready-made.
And the evil on the Bay horse waved a saber.
Good, it was always without fists, shaking its stumps.
Tried to convince pity, help to come to my senses,
But the cavalry flew faster and more accurately.
Applause. To the arena under the starry dome
Let out the night of animals and mewed,
And she started crying, sweating, and suddenly she was old,
And turned pale, and got scared, and got stashed
Than God sent, and the devil, and the devil, and the devil slipped them,
And he's an old theater guy, haha, he likes makeup.
The bodies were suddenly all huge and hollow,
And the drunken shoemaker-memory left us films naked.
True to the truth,
Faith in the icon,
And the earth and the flowers,
It's me and it's you.
The country was throwing this, this night, scum.
Sunset, when it is on the cheek like vodka with bitterness.
Fear covered everything with a Mat, like sweat, fear wandered through the city.
The night sky was a pillbox, and it still looked like someone's beard…
The province yawned, sad and nervous at the TV sets.
And someone just went home and ate eggs,
The corpses breathed softly, rhythmically under the pharmacist's scalpel,
And someone in the mirror was already twirling his personality.
The country was vomiting, bent double, looking for help,
And the help of tanks on trays crushed vegetables.
Applause, encore, everywhere roared the spectacle,
Shot right in trouble — you'll see where else?
The country wept the fat truth, never understanding the truth.
Resuscitation screamed, howled like a woman, the last pier.
Pensioners with sticks were cut down in towns with the police,
And reporters, with jackdaws, treated them to blitzes.
Fate was drinking, crossing herself, and fucking with magicians,
There were old women with no teeth and flags.
Yes, the cook famine mixed them in the liquid soup quite a lot of gunpowder,
Heroes winged here and there fire on the rustle.
And justice thought to take sides,
Then I decided, as always, to let the death be equal.
Yes, these Windows and roofs were the first to die.
All bullets were equal here all thoughts were correct.
Applause, encore, everywhere roared the spectacle.
Shot right in trouble — you'll see where else.
And only in the dressing room of the Church is empty, in silence and in incense,
Where there is height and simplicity, where there is no barricade of hell.
It burned high, without the smoke of a flame.
I'm on my knees, too stood up, touching this one banner.
The country threw muddy scum last night.
The country scraped with a shovel in the morning on the blood covered with frost.
Yes, in the morning, all the mud, all the puddles reflect the blue.
Asphalt when it is on the cheek, like vodka with bitterness.
A souvenir photo of the pyramids with the empty window-eyes,
Applause, a wonderful view, with a maple leaf and Tits.
And the future that was just born, silently wept,
And time ticked itself, and the heart thumped.
More!