Александр Городницкий — Фельдфебель Шимон-Черкасский song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Фельдфебель Шимон-Черкасский" by Александр Городницкий.
Lyrics
Кавалер Святого Георгия, фельдфебель Шимон-Черкасский,
Что лежит на Казанском кладбище в Царском селе осеннем,
Представитель моей отверженной в этой державе касты,
Свой последний бивак наладивший здесь под дубовой сенью.
Гренадёр императорской гвардии, выходец из кантонистов,
Нелюбимых российских пасынков, выпала с ним судьба нам.
Не родного отечества ради был он в бою неистов,
Управляясь в часы опасности с саблей и барабаном.
Давний предок единокровный мой, фельдфебель Шимон-Черкасский,
За отвагу на поле брани орден свой получивший.
Обладатель ружья огромного и медной блестящей каски,
В девяносто четвёртом раненый, в девяносто шестом почивший.
Ах земля, где всегда не хватало нам места под облаками,
Но которую любим искренне, что там не говорите,
Ощущаю я зависть тайную, видя надгробный камень,
Где заслуги его записаны по-русски и на иврите.
И когда о последнем старте я думаю без опаски,
И стараюсь представить мысленно путь недалёкий сей свой,
Вспоминается мне лейбгвардии фельдфебель Шимон-Черкасский,
Что лежит под опавшими листьями на окраине Царскосельской.
Lyrics translation
Cavalier of St. George, Sergeant-major Simon-Cherkasy,
What lies in the Kazan cemetery in Tsarskoye Selo autumn,
A representative of my outcast caste in this realm,
He set up his last bivouac here under the oak canopy.
Grenadier of the Imperial guard, a native of the cantonists,
Unloved Russian Stepsons, fell with him the fate of us.
It was not for the sake of his native country that he was in a battle of frenzies,
Managing in hours of danger with a saber and a drum.
My old half-blood ancestor, Sergeant Shimon-Cherkassky,
For bravery on the battlefield, the order received.
The owner of a huge rifle and a shiny copper helmet,
Wounded in ninety-four, dead in ninety-six.
Ah, the land where there was never enough room for us under the clouds,
But which we love sincerely, what do you say,
I feel a secret envy when I see a tombstone,
Where his merits are recorded in Russian and Hebrew.
And when I think about the last start without fear,
And I try to imagine my own path not far away,
I remember the life guard Sergeant Shimon-Cherkassky,
What lies under the fallen leaves on the outskirts of Tsarskoselskaya.