Алексей Кудрявцев — Кукушка song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Кукушка" by Алексей Кудрявцев.
Lyrics
У собаки глаза добрые,
у бойницы глаза нечисти.
На меня она смотрит коброю,
предвещением недолговечности.
Ноготком отточенным остреньким
спусковой крючок уже двигает --
распаслись по лугам козлики,
да что-то волка давно не видно ей.
Да что-то мало поют про кислятину --
заслащавились, рожи сальные!
Обращенная бравая братия,
все холеные, в прошлом -- опальные.
И она надо мной вроде траура
по погибшим на времени-площади.
Потому и пишу с ночи на утро,
потому-то и жру хуже лошади.
Кукушка поет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
«Замолчи, соловей! Речистый, мол?
Что ж ты жизнь наперчил отравою?»
А я Россию хотел, братцы, чистую,
я Москву хотел златоглавую!
Но во руках ее сила лютая
лихобедия нехорошего.
Ну, а я-то что? Весь я -- тута я!
Да лишь бы сын не взрослел, Боже мой!
А что в грязи постылой вывалял,
так не вас же -- себя, бестолкового.
И не вас распинал, мои милые,
и с меня летят мои головы.
За два шага до реанимации,
за полвека от жизни прожитой,
где святые затворами клацали,
где Иуды с побитой рожею.
Там кукушка поет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
Я не знаю, кому ты молишься,
черный мальчик с глазами светлыми --
тем мечетям с серпами острыми,
тем церквушкам с крестами ветхими?
Или ветру, осеннему дворнику,
или солнцу, в закат уходящему,
песни пишущему затворнику
или рукописи палящему?
Не мешаю ему, и охальником
я бегу по холмам, догоняя зарю.
Ты не бойся, фанатик мой маленький,
и меня не убьют, и тебя не убьют!
Если вера кнутом на душу легла,
понесут наши кони и вынесут прочь…
А кругом пока войны, дым, кровь и зола.
Ты закрой, закрой, закрой глаза --
увидишь ночь!
Там кукушка споет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
У собаки глаза добрые.
И бежит по дороге подстреленный пес --
ухожу я от вас, дни хворобные,
убегаю от времени слез…
Мне бы тоже бежать, людей любя,
ведь задеру ненароком -- одичал в глуши!
Мне б напиться воды, мне б увидеть себя,
и узнать, что я есть, что пока еще жив!
Закопаю гитару тогда под кустом,
но из веточки тонкой свирель скрою.
Мне на сердце от песен пустым-пусто,
не с гитарой, так с дудкою встретят в раю.
И сложу я последнюю песенку,
и тебе подарю или Богу отдам.
И шагну на харонову лесенку,
и весло отниму, и грести буду сам.
И кукушка споет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает, где терновый венец
Она-то не знает…
Lyrics translation
The dog has kind eyes,
the loophole has evil eyes.
She looks at me like a Cobra,
a portent of transience.
With a sharpened nail
the trigger is already moving --
the goats spread out in the meadows,
Yes something wolf long not in sight it.
Yes, something a little singing about sour --
Saakashvilis, faces greasy!
Converted brave brethren,
all well-groomed, in the past-disgraced.
And it's a kind of mourning over me
for the dead in time-square.
That's why I write from night to morning,
that's why I eat worse than a horse.
The cuckoo sings -- there are worse songs.
How can she know when the end is?
Stupid bird -- whole throat out.
She doesn't know we're being killed.
She doesn't know…
"Shut up, Nightingale! Speech, they say?
Why have you poisoned your life?"
And I Russia wanted, brothers, clean,
I wanted gold-domed Moscow!
But in the hands of its fierce power
lehobey bad.
Well, what about me? All of me-tut I!
If only my son didn't grow up, my God!
And that the hateful dirt drag,
so don't you -- yourself, stupid.
And I didn't crucify you, my dears,
and my heads are flying off of me.
Two steps before resuscitation,
for half a century of life lived,
where the saints clicked their shutters,
where Judas with a bruised face.
There's a cuckoo singing -- there are worse songs.
How can she know when the end is?
Stupid bird -- whole throat out.
She doesn't know we're being killed.
She doesn't know…
I don't know who you're praying to,
a black boy with light eyes --
those mosques with sharp sickles,
those churches with old crosses?
Or the wind, the autumn janitor,
or the sun going down,
songs to the recluse writer
or the manuscript to the Scorcher?
Not prevent it, and real filthy
I run across the hills after dawn.
Don't be afraid, my little fanatic,
and they won't kill me, and they won't kill you!
If faith is a whip on your soul,
they will carry our horses and carry them away…
And around until the war, smoke, blood and ash.
You close, close, close your eyes --
see the night!
There the cuckoo will sing -- there are worse songs.
How can she know when the end is?
Stupid bird -- whole throat out.
She doesn't know we're being killed.
She doesn't know…
The dog has kind eyes.
And a shot dog runs along the road --
I leave you, days of sickness,
running away from the time of tears…
I would have to run, people loving,
it will turn up accidentally -- run wild in the wilderness!
I'd like to drink water, I'd like to see myself,
and find out that I am, that I am still alive!
I'll bury my guitar under a Bush,
but I will hide the pipe from a thin twig.
Me on heart of from songs empty-empty,
not with a guitar, so with a pipe will meet in Paradise.
And I will compose the last song,
and I'll give it to you or give it to God.
And step on Charon's ladder,
I'll take the oar and row it myself.
And the cuckoo will sing -- there are worse songs.
How can she know when the end is?
Stupid bird -- whole throat out.
She doesn't know we're being killed.
She doesn't know where the crown of thorns is
She doesn't know…