Александр Розенбаум — Сусуманская лирическая song lyrics and translation
The page contains the lyrics and English translation of the song "Сусуманская лирическая" by Александр Розенбаум.
Lyrics
На Сусуман наладился этап:
С утра гудит, как улей, дом казённый.
Подтаял снег в следах медвежьих лап,
Пришла весна в усиленную зону.
Пёс-доходяга, высунув язык,
На солнце греется у старой лесопилки.
Махнул свой сахарок на полбутылки
У клуба старый, но не отменённый зэк.
Воры, что в отрицалове, смогли
Не отрицать весны в глазах у Кати.
На красную будёновскую скатерть
Подснежники Деникиным легли.
Их носит ей фиксатый одессит
(Статья сто восемь прим, пункт первый, часть вторая),
И Катя каждый вечер угорает
За стеллажами, на которых Маркс стоит.
С гражданином начальником
Мы почифирим за чайником.
Он зону правильно держал,
Из пайки зэковской не крал,
В тугу печаль вникал.
Смотрящему кожаный портмонет
Перед разлукой справила охрана.
Без Горкина как нету Микояна,
Так без лопатника вора в природе нет.
Привет тебе, заиндевелый Сусуман,
Прими, как подобает зоне, терпигорца,
Который на рассвет идёт за солнцем
По имени «тюрьма и Колыма».
С гражданином начальником
Мы почифирим за чайником.
Он зону правильно держал,
Из пайки зэковской не крал,
В тугу печаль вникал.
В стогу иголка — вольный человек.
Поёт цыган про воровское счастье.
И раскидали карты в оперчасти:
Там кум гадает, кто пойдёт в побег.
В сапог уткнулся белым ухом Бим.
Пришла весна, в натуре, значит, без обмана.
Наладился этап до Сусумана,
Где моют золото и всё, что рядом с ним.
С гражданином начальником
Мы почифирим за чайником.
Он зону правильно держал,
Из пайки зэковской не крал,
В тугу печаль вникал.
Lyrics translation
On Susuman the stage was adjusted:
In the morning, the government house hums like a beehive.
The snow melted in the tracks of bear paws,
Spring has come to the reinforced zone.
A dog with his tongue hanging out,
Sunning himself at an old sawmill.
He waved his sugar at half a bottle
The club has an old, but not canceled Zek.
Thieves that otritsalovo, could
Don't deny the spring in Katya's eyes.
On the red Budenovsky tablecloth
Snowdrops Denikin lay down.
They are worn by a bearded odessite
(Article one hundred and eight, paragraph one, part two),
And Katya gets burned every night
Behind the racks where Marx stands.
With the citizen chief
We'll fix it for the kettle.
He held the zone correctly,
From soldering zekovskoy didn't steal,
In Tugu sadness delved.
Looking at a leather wallet
Before the separation, the guard celebrated.
Without Gorkin as there is no Mikoyan,
So without a shovel, there is no thief in nature.
Hello, frosted Susuman,
Take, as befits the area, tachihara,
Who follows the sun at dawn
On behalf of the "prison of Kolyma".
With the citizen chief
We'll fix it for the kettle.
He held the zone correctly,
From soldering zekovskoy didn't steal,
In Tugu sadness delved.
In a haystack, a needle is a free man.
A Gypsy sings about thieves ' happiness.
And spread the cards in the operchast:
There, the coom is wondering who will go on the run.
BIM's white ear was buried in the boot.
Spring has come, in nature, so without deception.
The stage to Susuman was adjusted,
Where they wash the gold and everything next to it.
With the citizen chief
We'll fix it for the kettle.
He held the zone correctly,
From soldering zekovskoy didn't steal,
In Tugu sadness delved.